February 11th, 2015

кисо

Обсерватория Улугбека

Оригинал взят у Журнал ЖЖ в Маленькое инженерное чудо — обсерватория Улугбека

Самарканд. 1929 год. Внешний вид остатков обсерватории Улугбека
Фотография: Wikipedia.org



«Представьте, что вы астроном, и вас забросило в 1415 год, в самое сердце империи Тамерлана. До использования линз в астрономии ещё минимум три века. Из научных приборов у вас есть только кирпичи…» В такой ситуации недолго и растеряться. Но можно, пожав плечами, взять что дают, и за тридцать лет продвинуть науку в будущее на несколько столетий. Странствующий блогер milfgard рассказал о Мирзо Улугбеке, правителе Самарканда и гениальном астрономе XV века.




Представьте, что вы астроном, и вас забросило в 1415 год, в самое сердце империи Тамерлана. До использования линз в астрономии ещё минимум три века. Из научных приборов у вас есть только кирпичи. Что вы будете делать? Правильно, страдать, зная, что без линз изучать звёзды ну никак нельзя.



Но у лучших умов Востока было своё мнение на этот счёт. Мирзо Улугбек ничего не знал про линзы, зато отличался безупречным образованием (его учил небезызвестный гуманитариям Руми) и отличной командой (в которую входил не менее известный математикам Каши). Кирпич? Прекрасно. У учёных уже были секстанты и другие приборы «каменного века астрономии», дававшие малую точность.



Повысить точность можно было только за счёт увеличения размеров. Этот вопрос решался просто, но с поистине восточным терпением. Мирзо взял и построил огромный секстант — по оценке, от 30 до 40 метров диаметром. Вот знаменитая обсерватория Улугбека, про которую я хочу вам рассказать по просьбе tvirian.





Итак, давайте начнём с самого начала. Началось всё в Тимура Амира (известного под прозвищем Тамерлан), у которого был внук Мирзо (Мухаммад Тарагай). Он учился в медресе — высшем учебном заведении Востока, где каждый ученик запирался в здании «университета» на пару лет и прикреплялся к учителю. Вот так выглядит двор этого восстановленного медресе сегодня:






Один учитель — два ученика. 40 учителей, каждый из которых — признанный мастер. Так рождалась техноэлита Востока, а также лучшие поэты и художники. Люди, умеющие мыслить нестандартно.



После смерти Тамерлана начались междуусобные войны. В результате сын Тамерлана отдал Самарканд молодому Мирзо, поскольку по ряду причин не мог принять его как свою ставку. Как говорят учебники, «при Улугбеке Самарканд стал одним из мировых центров науки средневековья». Объясню на пальцах: военный бюджет был урезан, и как Тимур Амир ранее собирал самых талантливых полководцев и специалистов, Мирзо начал собирать учёных и философов. А также людей искусства. Потом, конечно, ему это урезание военной промышленности аукнулось войной и предательским убийством в 1449 году, но за почти тридцать лет в Самарканде наука сделала такой скачок, который можно сравнить с тремя веками нормального развития. Это просто чудо, что там было. Именно тогда Мирзо прозвали Улугбеком — «великим правителем».



Например, обсерватория. Её начали строить в 1420 году, и делали три года. Ещё пару лет ставили железо и настраивали. Десять лет обсерваторией руководил Каши. Само здание стало высокточным прибором, спроектированным просто гениальными инженерами.



«Дуга инструмента ограничена двумя барьерами, облицованными мрамором. На каждом градусе круга по мрамору вырезаны деления и цифры. Каждому градусу соответствует интервал в 70 см. Вдоль барьеров идут кирпичные лестницы.

Азимутальные наблюдения могли производиться на горизонтальном круге на крыше здания. В обсерватории имелись и другие инструменты, которые не сохранились».






Улугбек старался выделять время на изучение неба. Он самостоятельно проводил измерения и классифицировал всё, что понял. В поздние годы один из его учеников уговаривал опубликовать исследования, но Улугбек не считал это допустимым, пока все звёзды не классифицированы. Ещё лет десять, как он думал — и всё будет готово. К счастью, ученик уговорил его начать писать, и потом этот труд удалось спасти.









Это «Зиджи джадиди Гурагани» или «Новые Гурагановы астрономические таблицы». Его перевели на латыть — и он стал чем-то вроде инструкции к космокрейсеру, попавшей в эпоху Возрождения. Точность таблиц была такая, что теоретически проверить их смогли только в семнадцатом веке. Тихо Браге смог получить похожую точность. Окончательная проверка состоялась в 90-х двадцатого века: определяя длительность года, Улугбек ошибся на считанные секунды.



Вот две картины, где Улугбек изображен среди других учёных Европы уже несколькими веками позже. Поскольку художник не знал, как он выглядит, рисовал европейца в годах, в соответствии со своими представлениями. Одна картина срисовывалась с другой:


<...>




Третий слева:






Ещё его рисовали вот так:






А потом история простая. Вяткин сделал раскоп, приборы реконструировали, кусочек раскопа накрыли крышей и сохранили как монумент.












Мирзо Улугбеку поставили памятник. Вот он:






Но куда интереснее другой памятник на Регистане:






Поскольку лица изображать нельзя, у всех учеников и учителя лица одинаковые и никак не связанные с реальностью (типа наших манекенов). Но мы знаем, что в композиции представлены как минимум Казизода Руми, Мирзо Улугбек и Гиясиддин.





Вот. Не восхищаться таким прорывом в 1420-х просто невозможно.